Ангел на елке

Расскажу, как у нас на елке появился ангел

Когда в 1923 году мои бабушки Марья Седлецкая со своим мужем Владиславом Седлецким и Софья Даник (бабушка Зося) возвращались из Саратова “с беженства”, то они приехали в Слоним в наш дом, где мы теперь живем тоже.

И уже не было в живых никого из родителей, старшего поколения, Анели Даник и Антонина Даника. А Михаил Даник, их брат, который рядом жил, ну как бы решил эту землю (земля называлась “резка”) и этот дом (ну, не знаю) присвоить. И тогда бабушка Зося поехала в Гродно на суд, выиграла суд. У нас хранится и документ, где написано, что суд вынес решение, эту землю и этот дом отдать во владение Софии Дании и Марьи Седлецкой.

И вот после этого суда бабушка на оставшиеся деньги купила елочные игрушки, а сама пошла в монастырь. Там, наверное, был такой обычай, в этом монастыре: сидел в воротах монах, который каждому, кто подходил, давал кусок хлеба. И вот этим хлебом и водой она пообедала, приехала в Слоним.

А здесь ее ждали дети. Дети – это значит Тамара, ее дочка, которую она привезла из Саратова, Людвик, мой отец, и Стася, его сестра. Людвик 1907 года рождения, Стася 1909 года рождения.

Когда умерла их (Людвига и Стаси) мама, Гелена (с Даников), Гелена Гаркавая, то Стасе было четыре года. И умерла их бабушка Анеля. И вот, когда они остались одни, они некоторое время пожили у своего дяди Михаила Даника – в самых ужасных условиях. Когда они заболели дизентерией (в те времена каждое расстройство желудка и кишечника называлось  дизентерией – может это и правда была дизентерия), то они сидели в гумне (гумно это такой сарай, в котором молотили снопы), и им, чтобы не подходить близко, подавали в чугунке сваренную картошку на чепеле (это такие вилы, которыми захватывают горшок).

В конце концов, жена Михаила Даника, Стэфа, (как говорила тетя Стася, называла ее “вуенка”, т.е. Даник Михаил был дядя, по польски “вуек”, а его жена – “вуенка”, по-белорусски говорят “дядина”). Она сказала, “все, что вам оставила мама, вы уже съели, идите теперь зарабатывайте.”

И они поехали, т.е. пошли в сторону Баек, в сторону Деречина. А с Баек был родом Адам Гаркавы, их отец. В деревне в Байках до сих пор живут Гаркавые, наши родственники, но это очень дальнее родство. Людвик, мой отец, пошел в ученики к ковалю (кузнецу), а Стася начала пасти скот. Она очень отвлекалась от этой своей работы, на каждом клочке бумаги рисовала, хотела читать. И вот она попала в деревню к женщине, у которой было очень много детей, по-моему, шесть. Югася Ильяшевич. И все это дети заболели оспой, остался жить последний только, Костусь, по моему. И Стася выхаживала его.А Югася Ильяшевич говорила: “Деточка, не подходь да яго, бо захварэеш и памрэш”. А Стася говорила: “Не, я, тетка, не памру, бо у мне на руце  прыщэпка”.  Тогда делали прививки от оспы. В результате выходила она этого ребенка. Конечно, лицо у него осталось побитое оспой.

Когда бабушки вернулись из беженства, то Седлецкие опять поехали работать в имение Могилевцы у Диконьских. Там Маня, Марья Седлецка была ахместрыней, т.е. управляющей имением, а ее муж Владислав Седлецки был шефом кухни.

Вот, возвращаясь к ангелу. Когда вернулась из Гродно бабушка Зося, она устроила рождество с елкой для детей. И вот ангел с этих времен у нас каждый год весит на елке.

Когда Рита приехала в Америку, на первый же новый год купила фигурку ангела в память о Слонимском ангеле.